Открыть в приложении

Юрий Тынянов — цитаты

    Юлия Ардабьевскаяцитирует4 месяца назад
    Москва его наспех проглотила и как бы забыла.
    Люберцева Иринацитирует16 дней назад
    — Я накануне гибели. Спасите меня. «Проигрался и сейчас будет денег просить».

    — Я слушаю вас
    Люберцева Иринацитирует16 дней назад
    Родофиникин склонил голову перед ним. Он думал. Глаза его бегали. Вот как все легко оказалось в простом и деловом разговоре. В тяжелом кабинете, с унылыми шкафами красного дерева. Что Нессельрод скажет? Но он скажет то, что скажет грек. Император… Но император выпятит грудь, как он выпячивал ее, объявляя войны, которых он боялся и втайне не понимал, зачем их ведет. Паскевич будет членом Компании.
    Люберцева Иринацитирует16 дней назад
    Бойтесь тихих людей, которыми овладел гнев, и унылых людей, одержимых удачей
    Люберцева Иринацитирует16 дней назад
    Новые друзья едят и пьют с тем истинным удовольствием, которого нет у сухощавого Нессельрода и тонких дипломатов. Почти все они — люди военные, люди громкой команды и телесных движений. Поэтому отдых у них настоящий отдых, и смех тоже настоящий. Никакого уловления и никаких комбинаций, они хвалят напропалую
    Люберцева Иринацитирует16 дней назад
    Михаил Пущин, его «друг четырнадцатого декабря», разжалованный в солдаты, командовал взводом пионеров и отличился еще при взятии Эривани
    Люберцева Иринацитирует16 дней назад
    — Место важное, единственное, — Нессельрод вздохнул, — место поверенного в наших делах в Персии.

    Он поднял значительно палец.

    И ни слова о Кавказе, о Закавказской Мануфактурной Компании. А ведь он пришел сюда, чтобы услышать именно о проекте, который…
    Люберцева Иринацитирует16 дней назад
    Он предупредил это несчастье, он замолвил слово Нессельроду, и тот пошутил.

    Приятно сознавать, что спас человека. Это приятнее, чем подать милостыню нищему на улице. И он не придает этому никакого значения
    Люберцева Иринацитирует16 дней назад
    Вдруг он медленно направил дуло на одного сидельца.

    — Взять, — сказал он квартальному, — двоих, что били.

    И сиделец медленно подался назад. Он постоял в кольце и вдруг юркнул в толпу. Люди молчали.

    — Держи его! — закричал вдруг старичок-приказный. — Он бил!

    — Держи! — кричала толпа.

    Сидельца схватили, поволокли; он шел покорно, слегка упираясь.

    Грибоедов спрятал пистолет в карман.

    Квартальный вел, крепко держа за шивороток, повисшего воришку. Перед ним шли понуро двое сидельцев. Толпа давала им дорогу.

    — Первого понапрасну, — сказал, протискиваясь к Грибоедову, седой старичок, приказная строка, — могу свидетельствовать, ваше сиятельство: один бил, один не бил. Нужно записать.

    Грибоедов посмотрел на него, не понимая. Когда он прошел сквозь толпу, как источенный нож сквозь черный хлеб, на углу стоял бледный Фаддей и поддерживал Катю. Катя увидела его и вдруг заплакала громко в платочек, Фаддей звал извозчика.
    Люберцева Иринацитирует16 дней назад
    Если же лицо скажет: «Говори откровенно, так, как ты бы сказал родному отцу», нужно понимать это буквально, потому что с родным отцом полной доверенности и откровенности у человека может и не быть