вот она, полуобнаженная, склоняется над Эгоном Шиле и записывает в его священном этюднике такую фразу: «Настоящим подтверждаю, что я не влюблена ни в кого на свете. Валли». И он, испытывающий тяжкое облегчение, не понимает, рисовать ее теперь или любить.
Вот Горький сидит за столом, смотрит на море, на спинке стула сидит его любимый попугай Лоретта, у ног лежит фокстерьер Топка. Он немного вспоминает Марию. Чуть меньше — Катю. И очень много думает о России.
Пусть нас никогда не оставят здоровье и наш чудесный юмор, будь молодцом, моя милая Лизочка
Кажется, что Кафка, это появившееся по прихотливой воле милостивого Бога существо, сотканное из миллионов нервных окончаний, впадает в панику и спасается бегством, потому что боится быть проглоченным ее безбрежной фантазией, ее необузданностью, ее женским естеством.
Немецкий воздухоплаватель Гуго Каулен с 13 по 17 декабря непрерывно находился в воздухе восемьдесят семь часов. Его воздушный шар стартовал ранним утром 13 декабря в Биттерфельде, а приземлился только 17 декабря, на удалении в 2828 километров, в Пермской губернии, в труднодоступных степях российского Урала. Из карт у него был с собой только старый школьный атлас. Будь у него карты получше, он, наверное, выбрал бы и место получше.
Джордж Бернард Шоу сформулировал так: «Танец — это вертикальное выражение горизонтального желания».
Просто невозможно выносить столько серости, особенно когда так фанатично любишь краски.
Автор пишет: «Любовь освещает ценность любимого человека, ядро его личности. Любовь — акт, делающий нас зрячими. Чем больше мы любим, тем больше ценности имеет для нас мир»
Пусть нас никогда не оставят здоровье и наш чудесный юмор, будь молодцом, моя милая Лизочка».
Романовы по случаю трехсотлетия своего правления помиловали Максима Горького, и тот в октябре 1913 года возвращается с Капри в матушку-Россию. Там он сразу же начинает протестовать против постановки в Московском художественном театре «Бесов» Достоевского, поскольку эта пьеса придает «смертельно опасную убедительность болезненным идеям Достоевского о страдании и смирении» [28]. Горький говорит, что для него невыносимы эти мучающиеся и страдающие русские люди из романа. России, по его мнению, необходимо оздоровиться: «Хватит любить страдания, надо научиться ненавидеть их». Это говорит человек, который на Капри уже научился любить жизнь.