Мы – то, что мы делаем, и когда нам нечего делать, мы ничто.
Холст может быть чем угодно, пока ты не начинаешь писать на нем. Тогда он становится чем-то одним.
Район, по которому я иду, выглядит так, будто однажды здесь все могло быть хорошо.
– Твоим глазам нужно время, чтобы привыкнуть.
– Можно привести к воде, – медленно говорит Мари. – Но невозможно заставить пить.
Я хмурюсь. Мне кажется, это плохо соотносится с нынешней ситуацией.
– Что это значит?
– Это значит, – мягко говорит она, – что вам самой нужно во всем разобраться.
Если я и верю во что-то, то это в невезение. Думаю, я могла бы поверить в совпадения. Если бы попробовала. Даже, возможно, в оптимизм, хотя скорее в принципе, чем на практике. Но удача вообще ничего не означает. Человек, или вещь, или число не могут быть счастливыми. Это не черта характера – быть счастливым, или грустным, или иметь голубые или карие глаза.
Естественно, ведь все заканчивается смертью, – причитаю я. – Я и есть Смерть. Я тринадцатая карта.
– Это ошибка – жертвовать комфортом ради эстетики, – говорит она мне. – Мы настолько полезны и дееспособны, насколько нам позволяет наша одежда. Мы должны выбирать ее очень осторожно, а потом забыть о ней. Мы должны идти по миру беспрепятственно, чтобы нас ничего не ограничивало. Болтающиеся бусы отвлекут наше внимание. Тесная обувь будет тянуть нас назад и портить настроение. Колючий свитер испортит ключевой момент.
Я не очень хорошо понимаю технологию. Мне пытались объяснить, но объяснение было долгим и скучным. Воспринимай это как магию, так проще…
Ковер тоже поделен на полоски светлого и темного, как клавиатура у пианино. Пока Портрет идет ко мне, я представляю, будто она идет по клавишам и играет ноты.